Осуждение Фауста

Гектор Берлиоз был заворожен «Фаустом» всю жизнь. Запойное чтение опубликованного в 1827 году перевода Жерара де Нерваля, попытки положить на музыку отдельные фрагменты драмы (которые вылились в «Восемь сцен из "Фауста"»), начатый балет (Опера отозвала заказ, потому что конкуренты поставили спектакль на этот сюжет раньше), мечты о программной симфонии, затем – о грандиозной опере. В предисловии к «Осуждению Фауста», которое Берлиоз назвал в итоге «драматической легендой», он утверждает: «Из всех существующих драматических поэм "Фауст", вне всякого сомнения, самая непригодная для того, чтобы спеть ее от начала до конца». За необъятную работу – переложить в музыкальную форму «Фауста» целиком – Берлиоз и не берется, ограничиваясь только первой частью трагедии, и соединяя собственно вокальные фрагменты с грандиозными симфоническими.

При жизни композитора «Осуждение Фауста» не исполнялось на театральных сценах, оперные прочтения партитуры стали появляться лишь с 1893 года. Нью-Йоркский театр Метрополитен оказался в театральном авангарде: первая постановка «Осуждения» здесь состоялась всего через два сезона после европейской премьеры, в 1896-м. Однако огромное берлиозовское полотно так и не стало репертуарным хитом, и каждая сценическая версия может претендовать на звание большого события.

В 2008 году «Осуждением Фауста» в Мет дебютировал Робер Лепаж - режиссер-монументалист, ловко подчиняющий различные вселенные современным технологиям. В этой версии (для самого режиссера третьей по счету, до того он ставил берлиозовскую партитуру в Японии и в Париже), по его собственному признанию, «технологическое решение наконец-то стало адекватным требованиям автора»: в дело пошли отражения и умножения героев с помощью двойников и проекций, перевернутая реальность. Сверхъестественное, управляемое персональной волей, получило понятное человеческое объяснение и воплощение, а поэтическое начало окончательно переместилось в музыку.