Лоэнгрин

«Лоэнгрин» написан в конце 1840-х годов. В этой партитуре можно найти ключ и к будущему вагнеровскому мессианству, и предвосхищение мистериальной элитарности «Парсифаля», однако здесь необходимость благоговейно чтить избранных носителей великого таинственного знания еще осознается как досадное неудобство, а не как почетная привилегия. 

Партия заглавного героя, впрочем, требует и от исполнителя особенных качеств, и в Петере Хофмане они представлены в идеальном сочетании: его стремительная, хотя и не слишком долгая вагнеровская карьера тому доказательство. Запись «Лоэнгрина» из Мет фиксирует почти окончание ее - покинув оперную сцену в конце 1980-х, Хофман, впрочем, остался кумиром, но уже на рок-сцене: вагнеровский культ XIX века не случайно считается прямым предшественников обожания звезд в двадцатом.

В спектакле Мет сошлись и другие легенды: Август Эвердинг, немецкий режиссер и теоретик, реформатор и педагог; Джеймс Ливайн, чьи вагнеровские записи и постановки в США 1980-х и далее сравнимы по влиятельности с работой на этой ниве Валерия Гергиева в России; но в первую очередь Эва Мартон и Леони Ризанек в ролях героинь-соперниц. Телеверсия сохранила для нас Мартон Эльзой, а Ризанек Ортрудой, но обе они никогда не замыкались в рамках одного амплуа: Мартон к этому моменту успела спеть Ортруду, Ризанек - блеснуть в партии Эльзы. Возможно, этот опыт исполнения антагонистов способствовал и лучшему их актерскому взаимодействию, и непривычному для Эльзы темпераментному поведению, которое отмечали все рецензенты.